Про психоделики необходимо сказать отдельно. Ведь именно исследование кактуса пейот в рамках антропологической практики в Калифорнийском Университете в Лос-Анджелесе привели Кастанеду к дону Хуану. Конечно, он знал, что индейцы Мексики и юго-востока Америки использовали в своих обрядах кактус с древнейших времен. Традиция употребления «растений силы» – растений и/или грибов, содержащих психоактивные вещества, существует практически во всех древних культурах. Шаманы со всего света применяли свойственные их культуре и месту обитания растения в магических или оздоровительных ритуалах.

Сегодня подобные практики так же вполне доступны. Например, организовываются туры для желающих пройти опыт употребления Аяхуаски с индейцами Амазонки.

Вещество, известное как мескалин, носит имя сущности, духа кактуса. Индейцы звали его Мескалито. Встреча с духом кактуса под эгидой дона Хуана красочно описана в первой книге и является важной частью биографии Карлоса Кастанеды.

Силу, заключенную в пейоте, дон Хуан называл «Мескалито». Мескалито является добровольным учителем и защитником людей. Он учит, как «правильно жить». Пейот обычно принимается на собраниях магов, называемых «митоты», участники которых собираются специально для того, чтобы получить урок «правильной жизни».

Современные практики могли бы описать эффект мескалина примерно так: «Через полчаса после употребления пейота появляются первые эффекты. Чувство странного опьянения и изменения сознания. В течение двух часов после принятия может наблюдаться частичная или полная потеря зрения. Чувство времени и пространства притуплено или отсутствует. Имеют место определенные изменения в восприятии, галлюцинации с открытыми и закрытыми глазами.

Предметы могут казаться плавающими в жидкости, субъект может делать движения, напоминающие птицу в полете. Субъект может пугаться самого себя, и чувство страха и опасности усугубляется болезненным восприятием цвета окружающих предметов.

Пик активности длится около 4 часов, после чего идет спад продолжительностью около 4 часов. Люди, находящиеся в наркотическом состоянии после употребления пейота, испытывают изменение мыслительного процесса, эйфорию, мистические переживания. При этом у них наблюдаются иррациональность и заторможенность мыслительного процесса, заторможенность действий». Данное, стандартное описание довольно далеко от того, о чем говорит учение, и столь же далеко от мистического опыта, пережитого Кастанедой.

Но, прежде чем перейти к описанию встречи с Мескалито, для сравнения взглянем на слова курандеро, приведенные Маргарет Кастанедой в своем «Магическом путешествии…»

«Для начала – легкое, едва заметное головокружение, – говорил Эдуарде. – Затем невероятная проницательность, прояснение всех индивидуальных способностей. Это порождает некоторое телесное оцепенение и ведет к спокойствию духа. После этого наступает отчужденность, своеобразный вид визуальной силы, включающий в себя все чувства индивида: зрение, слух, осязание, обоняние, ощущение и так называемое «шестое чувство» – телепатическое чувство перемещения через пространство и материю… Это развивает силу восприятия… В этом смысле, когда захочется увидеть нечто отдаленное… можно будет различить силы, проблемы и беспокойства на огромном расстоянии, так, как будто бы непосредственно имеешь с ними дело…

Разумеется, прежде всего, курандеро хотят отказаться от обычного способа восприятия мира и перейти к отдельной реальности.

– Каждый должен суметь «выпрыгнуть» из своего сознательно-разумного состояния. В этом и состоит принципиальная задача учения курандеро. С помощью волшебных растений, песнопений и поиска глубинного основания проблемы, подсознание распускается как цветок, открывая свои тайники. Все идет само собой, говорят сами вещи. И этот весьма практичный способ… был известен еще древним жителям Перу».

Встречу с духом кактуса Кастанеда описал так:

«Со временем я как-то восстановил внутреннее равновесие и поднялся. В густых сумерках был ясно виден пейзаж. Я сделал пару шагов. До меня донесся отчетливый звук множества человеческих голосов. Казалось, они о чем-то громко спорят. Я пошел на звук. Я прошел примерно 50 ярдов и вдруг остановился. Впереди был тупик. Место, где я оказался напоминало загон для скота, образованный из огромных валунов. За ними виднелся еще ряд валунов, затем еще, и еще, и так вплоть до отвесного склона. Это откуда-то оттуда доносилась удивительная музыка – непрерывный жуткий поток сверхъестественных звуков.

Под одним из валунов я увидел в профиль человека, сидевшего на земле. Я приблизился к нему до расстояния в десять футов; тут он повернул голову и взглянул на меня. Я замер: его глаза были водой, которую я только что видел! Они были так же необъятны и сверкали теми же золотыми и черными искрами. Его голова была заостренной, как ягода клубники, кожа зеленой, усеянной множеством бородавок. За исключением заостренной формы, голова была в точности как поверхность пейота. Я стоял перед ним, не в силах отвести глаза. Было такое чувство, будто он умышленно давит мне на грудь своим взглядом. Я задыхался. Я потерял равновесие и упал. Его глаза отвернулись. Я услышал, что он говорит со мной. Сначала голос был как тихий шелест ветра. Затем он превратился в музыку – в мелодию голосов, и я «знал», что сама мелодия говорит: «Чего ты хочешь?»

Я упал перед ним на колени и стал рассказывать о своей жизни, потом заплакал. Он вновь взглянул на меня. Я почувствовал, что его глаза меня отталкивают, и подумал, что пришла смерть. Он сделал знак подойти поближе. Заколебавшись на мгновение, я сделал шаг вперед. Когда я приблизился, он отвел взгляд и показал тыльную сторону ладони. Мелодия сказала: «Смотри!» Посреди ладони было круглое отверстие. «Смотри!» – вновь сказала мелодия. Я посмотрел в отверстие и увидел самого себя. Я был очень старым и слабым, и бежал от настигавшей меня погони, а вокруг носились яркие искры. Затем три попали в меня, две – в голову и одна – в левое плечо. Фигурка в круглом отверстии секунду стояла, потом выпрямилась совершенно вертикально и исчезла вместе с отверстием.

– Мескалито вновь обратил на меня свой взгляд. Его глаза были так близко, что я «услышал», как они тихо гремят тем самым непонятным звуком, которого я наслышался за эту ночь. Постепенно глаза стали спокойными, пока не превратились в озерную гладь, мерцающую золотыми и черными искрами.

Он опять отвел глаза и вдруг отпрыгнул легко, как сверчок, на добрых пятьдесят ярдов. Он прыгнул еще раз и еще раз, и исчез.

Потом, помню, я пошел. Напрягая сознание, я пытался распознать ориентиры, – к примеру, горы вдали. Все, что я пережил, совершенно исчерпало мои умственные силы, но я смутно соображал, что север должен быть где-то слева. Я долго шел, пока спохватился, что уже день, и что я уже не использую свое «ночное видение». Я вспомнил, что у меня есть часы, и посмотрел на циферблат – часы показывали восемь утра. Было около десяти, когда я добрался до уступа с нашей стоянкой. Дон Хуан лежал на земле и спал.

– Ты где был? – спросил он.

Я сел перевести дыхание. После долгого молчания он спросил:

– Видел его?

Я начал рассказывать ему все с самого начала, но он меня прервал и сказал: важно лишь одно – видел ли я его. Он спросил, как близко от меня был Мескалито. Я сказал, что почти его касался. Дон Хуан сразу оживился и на этот раз внимательно выслушал все в деталях, уточняя мой рассказ лишь вопросами насчет формы существа, которое я видел, его характера и прочего».

Лишь спустя девять лет обучения Кастанеда признает:

«С полной очевидностью я осознал: мое первоначальное предположение относительно принципиального значения психотропных растений – ошибка. Они вовсе не являются важным аспектом магического описания мира, они лишь помогают свести воедино разрозненные части этого описания. Просто в силу особенностей характера я был не в состоянии воспринимать эти части без помощи растений. Упорно цепляясь за привычную версию реальности, я был глух и слеп к тому, что дон Хуан пытался внедрить в мое сознание. И только эта моя нечувствительность заставляла его использовать в моем обучении психотропные средства».

Но что же случилось в 1965? Что заставило Карлоса Кастанеду почти на три года прервать обучение? Безусловно, это потрясение и ужас, которые он перенес в период ученичества. Столкнувшись с неизведанным, непознанным, он запаниковал. В некоторых источниках можно встретить фразу, что ученичество было прекращено в связи с психологическим стрессом.

«Учение дона Хуана» заканчивается записью от 29 октября 1965 года, последние слова книги:

«И хотя дон Хуан не изменил своего ко мне отношения как к ученику, сам я считаю себя побежденным первым врагом «человека знания».

Кастанеда говорит о страхе, ведь у человека есть четыре врага: это страх, ясность, сила и старость.

Более детально он проанализировал свой временный уход в книге «Отдельная реальность»:

«Обучение по методу дона Хуана требовало огромных усилий со стороны ученика. Фактически, необходимая степень участия и вовлеченности была столь велика и связана с таким напряжением, что в конце 1965 года мне пришлось отказаться от ученичества. Лишь теперь, по прошествии пяти лет, я могу сформулировать причину – к тому моменту учение дона Хуана представляло собой серьезную угрозу моей «картине мира». Я начал терять уверенность, которая свойственна каждому из нас: реальность повседневной жизни перестала казаться мне чем-то незыблемым, само собой разумеющимся и гарантированным.

– Ты испугался и удрал потому, что чувствовал себя чертовски важным, – так дон Хуан объяснил мой уход. – Чувство собственной важности делает человека безнадежным: тяжелым, неуклюжим и пустым. «Человек знания» должен быть легким и текучим».

В интервью, взятом Джейн Хеллисоу в 1971 году, Карлос расскажет:

«Почему я ушел? Я был слишком напуган. Во всех нас есть убеждение, что… мы можем заключить с самим собой соглашение, что это реально. Я уверен, что множество людей принимали психоделики, вроде ЛСД или чего-то вроде этого. Искажение восприятия, которое происходит под действием этих психоделиков, можно рационально объяснить, сказав себе: я вижу это, это и вон то, потому, что я что-то принял, все это наши скрытые мысли – они есть всегда. Таким образом, можно безопасно объяснить все странное и необычное. Но когда вы потихоньку теряете эту безопасность, начинаете думать, что время уходить. (Смех.) Я испугался».

Именно в это время также ничего не клеится дома, в Лос-Анджелесе. Проблемы с выходом первой книги, натянутые отношения с Маргарет, которая хочет забрать ребенка и уехать подальше из города. Тяжелейшей и напряженной ситуацией закончился «первый цикл» обучения. Три года понадобилось Карлосу, чтобы переварить, усвоить полученные знания, чтобы проанализировать сложившуюся ситуацию. Работа с книгой, ее продвижение и публикация в 1968-ом способствовали обретению денег, гармонии и уверенности. Поэтому весной 68-го года Карлос Кастанеда привозит Хуану Матусу книгу и приступает ко второму циклу.

«…в апреле 1968 я получил сигнальный экземпляр своей первой книги и почему-то решил, что должен показать ее дону Хуану. Я приехал к нему, и наша связь «учитель-ученик» загадочным образом возобновилась. Так начался второй цикл моего ученичества, разительно отличавшийся от первого. Мой страх был теперь уже не таким острым, как раньше. Да и дон Хуан вел себя гораздо мягче. Он много смеялся сам и смешил меня, как бы специально стараясь свести на «нет» всю серьезность процесса обучения. Он шутил даже в наиболее критические моменты второго цикла, и это помогло мне пройти через исключительно жесткие ситуации, которые при неблагоприятном исходе вполне могли бы вылиться в серьезные психические расстройства. Такой подход диктовался жизненной необходимостью находиться в легком и спокойном расположении духа, иначе я не смог бы выдержать напор и чужеродность нового знания.

2 апреля 1968

Какое-то мгновение дон Хуан глядел на меня. Казалось, он совсем не удивился моему появлению, хотя со времени нашей последней встречи прошло уже более двух лет. Он положил руку мне на плечо, улыбнулся и сказал, что я изменился – потолстел и стал мягче.

Я привез ему экземпляр своей книги. Без предисловий я вынул ее из портфеля и вручил ему.

– Это книга о тебе, дон Хуан, – сказал я.

Он пробежал большим пальцем по страницам, как пролистывают игральные карты, вскрывая новую колоду. Ему понравился зеленый цвет переплета и формат книги. Он погладил ее, повертел в руках и вернул мне. Я ощутил прилив гордости.

– Я хочу, чтобы ты оставил ее себе, – сказал я. Дон Хуан молча засмеялся и покрутил головой.

– Лучше не надо, – сказал он и с широкой улыбкой добавил: – Ты же знаешь, на что в Мексике идет бумага.

С этого приезда к дону Хуану начался новый цикл обучения. Без труда вернувшись к своему прежнему ощущению удовольствия от его чувства юмора и драматизма, я оценил его терпеливость в отношении меня и понял, что непременно должен приезжать почаще. Не видеть дона Хуана было поистине огромной потерей для меня.

Ключевым моментом второго цикла, а также завершением обучения магии непосредственно у дона Хуана стал прыжок с вершины горы. Перед прыжком двое учеников навсегда простились со своими наставниками.

– А сейчас, прежде чем мы с Хенаро попрощаемся с вами, вы двое можете сказать все, что угодно. Может быть, это последний раз, когда вы сможете что-нибудь сказать.

Паблито отрицательно покачал головой, но у меня кое-что оставалось.

Я хотел выразить свое восхищение, свое благоговение перед исключительностью духа воина дона Хуана и дона Хенаро, но я запутался в словах, и в конце концов ничего не сказал, или, хуже того – я издал какие-то жалостливые звуки.

Дон Хуан покачал головой и чмокнул губами в насмешливом неодобрении. Я невольно засмеялся; было неважно, что я не сумел выразить им своего восхищения. Очень любопытное ощущение начало овладевать мною. У меня было чувство радости и веселья, абсолютной свободы, которое заставляло меня смеяться. Я сказал дону Хуану и дону Хенаро, что мне наплевать на исход моей встречи с неизвестным, что я счастлив и собран, и что буду ли я жив, или умру – совершено неважно для меня в данный момент».

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

Translate »