Я употребил четыре столовых ложки измельченной и прожаренной конопли. После того, как я старательно разжевал и проглотил весь предназначенный мне продукт, на меня нашло какое-то спокойствие. До этого состояние было несколько тревожным. Но теперь дороги назад не было, и, следовательно, выбирать уже не приходилось. Тревога сменилась предвкушением чего-то неизведанного, необычного и волнующего.
Наступления «прихода», как сказала моя подруга, более опытная в таких делах, следовало ожидать где-то через час или немного позже.
В ожидании наступления эффекта я отслеживал свое состояние и общался с подругой на самые разные темы, попутно сканируя свое психофизиологическое состояние. Я ловил какие-то слабые эффекты и в конце концов разочаровался, подумав, что весь конопляный трип и будет состоять в слабых мерцающих эффектах на грани самовнушения. Как же я ошибался. Буквально через несколько минут я понял, что заблуждался самым жестоким образом…
Впрочем, один несомненный эффект в течение часа ожидания все же возник — сексуальная чувственность заметно усилилась. В обычном состоянии у меня она довольно слабая. Разница была очевидной.
Я глазел в потолок и понял, что я «залип». Это был первый отловленный конопляный эффект, который никак нельзя было списать на самовнушение — это было именно действие принятого зелья, а не что-то иное.
Я стал исследовать этот эффект «залипания». Я смотрел на какую-то точку на полу. «Насколько глубоко я смогу погрузиться в отдельно взятое переживание?» — спросил я себя. Я погрузился в созерцание этой точки на полу весьма глубоко, едва ли не физически чувствуя, как вязко проваливаюсь в это ощущение.
Я целовался с подругой и после одного из поцелуев «залип» на тактильном ощущении на краешке губы — это тактильное ощущение быстро кружилось вокруг какой-то точки, звенело и гудело.
Я смотрел на ботинки. Почему-то на них приятно и уютно было смотреть.
При этом я мучительно пытался понять смысл всего происходящего. Мне казалось, что это все неспроста. Все очень замысловато. У меня было ощущение, что я пришел в Конопляное Царство — обширную, странную и маргинальную область человеческого опыта — и теперь должен выяснить, в каких отношениях я с ним нахожусь. Это было похоже на попытку решения некоего государственного вопроса об установлении дипломатических отношений — стоит ли вообще устанавливать и если да, то в какой форме.
Все было неспроста, с каким-то тайным подтекстом: и это «залипание», и время, предшествующее употреблению конопли — во всем этом чувствовался какой-то смысл. Я мучительно пытался его уловить, но он ускользал, утекал сквозь пальцы.
«Вот она какая, конопля-то!» — думал я. И залип на слове «конопля». Я обдумывал и пробовал на вкус это слово. Оно было травяным и отбрасывало блики тяжелым, маслянистым и ядовитым черным семечком где-то между слогами «ноп» и «ля».
Я разговаривал со своей подругой, обсуждая детали моего опыта. Общаться было тяжело, так как я постоянно забывал, о чем говорил сначала, и постоянно отвлекался на какие-нибудь окружающие детали.
Я прилег на кровать рядом с подругой и закрыл глаза. И вот тут меня по-настоящему «накрыло».
Я в полной степени почувствовал себя размазанным. Расплющенным чем-то тяжелым и непонятным. Я видел с закрытыми глазами яркие образы — не галлюцинации, а интенсивные зрительные фантазии. Травяные орнаменты с завитушками — они медленно сплетались и расплетались, оставляя позади себя множественные «следы» или «отпечатки». Какие-то полосы. Мелкие изображения из компьютерных игр. Все это множилось и повторялось. «Видеокарта тормозит» — так упомянула об этом моя подруга.
Думать было очень тяжело, конопля настойчиво погружала меня в какую-то густую жижу.
Это было настолько необычное переживание, настолько чудовищное по своей силе, настолько не вписывающееся в привычный опыт, что мне стало мучительно тревожно и неудобно. Очень неприятно, очень тяжело, очень тревожно. «Когда же меня отпустит?!» Мне подумалось, что Конопляное Царство поглотило меня без остатка и теперь я увязну в нем навсегда. Но все же особого страха у меня не было — точнее, я смог его подавить, подумав о том, что мне все равно не грозит ни сумасшествие, ни угроза здоровью. Максимум — несколько мучительных часов ожидания ослабления воздействия конопли. Я с трудом выцарапал этот логический вывод из остатков расплющенного сознания — и это было довольно серьезным достижением.
Я чувствовал в этом состоянии серьезную тревогу для себя, для своей личности. Конопляное Царство как будто грозило самому принципу разума и сознания, настойчиво увлекая в свой вязкий, липкий, растительно-бессмысленный мир. Я подумал (насколько я вообще мог думать, а думать было чертовски тяжело — мысли постоянно увязали в какой-то густой патоке и тонули), что сознание рано или поздно вернется, а пока можно ради эксперимента погрузиться в это растительно-овощное восприятие окружающего мира. Это воспринималось как «падение», «деградация», но деваться было некуда.
Наверное, мне помог мой опыт осознанных сновидений — а точнее, мой опыт пребывания в осознанном состоянии сонного паралича. Как известно, сонный паралич при его осознании (такое иногда бывает во время пробуждения) является весьма мучительным переживанием, но не грозящим ничем. А если начать «путешествие» в этом сонном параличе, то можно неплохо провести время, исследуя сновидческий мир — и чувство удушья совсем не будет давить.
Подруга прижалась ко мне и стала целовать меня. Меня это немного вернуло в окружающий мир, стало несколько легче.
Потом я встал с кровати и прошелся.
Может быть, на меня повлияло мое решение на время поддаться этому «конопляному» восприятию окружающего. Может быть, мне помогли ласки подруги. Может быть, мне помогла физическая активность. Но скорее всего, на меня повлияло все это, вместе взятое.
Как бы то ни было, мне стало значительно легче.
Я присел на краешек дивана и погрузился в чувство расслабления. И расслабился я очень хорошо. Какие-то далекие слои сознания думали о том, что я давно не был настолько расслабленным. Я слышал вечерний шум за окном, какие-то слабые звуки в водопроводных трубах и растворялся во всем этом.
Пищание в водопроводных трубах почему-то заставило меня думать о пении старинных китайских механических птичек — вспомнился именно этот вычитанный откуда-то образ. Я грезил о каких-то весенних роскошных садах, о ярких цветочных полянах. На меня нашла какая-то детская радость цыплячьих весенних лугов.
Это было приятно, да. Но все же я не увидел смысла в том, чтобы стремиться к таким состояниям — я вполне способен прожить и без них. Таков был мой вывод.
Потом я стал смотреть на обои. Обои вспыхивали множеством фотокарточек, и каждая из фотокарточек как будто висела в воздухе в том или ином отдалении от стены, создавая эффект трехмерности. На фотокарточках были какие-то грузовики, автобусы, автомобили. Нет, это не было галлюцинациями — я видел те же самые обои, что и до употребления конопли. Но, видя обои, я ярко воображал… Нет, точнее мне ярко воображались описанные выше образы.
За этими фотокарточками что-то было… ощущение некоей атмосферы. Атмосферы какой-то жизненной ситуации — даже не имевшей места в действительности, а как будто вычитанной из книжек.
Помню, я смотрел на некую фотокарточку, на которой мне представлялся автобус, едущий по яркой пыльной летней загородной асфальтовой дороге, залитой ослепительным солнечным светом. Почему-то мне казалось, что этот образ я встречал где-то раньше — в какой-то американском художественном рассказе или романе. 60-е или 70-е годы, американское захолустье, какие-то события, связанные с этой пыльной асфальтовой дорогой — все это виделось в той фотокарточке.
Постепенно на меня нашло мучительное чувство: «А почему? Почему мое сознание размазано по каким-то отдельным слоям, и как бы мне прийти обратно?» У меня возникла ощутимая тоска по ясному, трезвому сознанию — я мечтал о нем как о глотке свежего воздуха.
Мое ощущение можно было охарактеризовать словами «Мозги болят».
Я ходил из угла в угол, и это немного помогало мне прийти в чувство. Смотрел на себя в зеркало — и мне активно не понравилось мое отражение: с налитыми кровью глазами и каким-то откровенно даунским выражением лица.
Сложно сказать, какое настроение доминировало во время «прихода». Временами на меня находила мучительная тревожная тоска и желание протрезветь, временами я чувствовал себя вполне расслабленным и спокойным.
Наконец, сосредоточившись на музыке, я поймал себя на том, что она воспринимается ярче, чем обычно. Я погрузился в нее, в какой-то медовый тягучий поток образов, эмоций и фантазий, отметив про себя, что мыслей при этом практически не было. Но зато ярко ощутилось какое-то элегическое осеннее настроение, и это в немалой степени смирило меня с моим состоянием, т. к. я люблю такие настроения и в реальной жизни.
Это было похоже на погружение в глубокую мечтательную дрему.
Сексуальное желание со временем стало довольно сильным и настоятельно требовало разрядки. Чем я с удовольствием и занялся со своей подругой. Сексуальная активность, кстати, практически полностью вернула меня в чувство.
Но потом, после нее (или до нее? уже не могу вспомнить точно) я чувствовал себя несколько изможденным. Воздействие конопли, хоть и ослабевшее, еще чувствовалось. Мозги болели, хотелось вернуться в ясное сознание.
Заснул я без проблем, и проснулся в довольно ясном и спокойном состоянии сознания, чему я был весьма рад. Весь день чувствовались некие слабые постэффекты в виде расслабленности и легкого, едва уловимого «залипания».
К следующему утру каких-либо наблюдаемых эффектов уже не наблюдалось.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.